Левенгауп недоверчиво усмехнулась:

– Врешь, Полли, не так уж ты и счастлива. Для тебя личное всегда преобладало над общественным. Ты еще не до конца перековалась по-коммунистически! Ну-ка скажи, где наш доблестный чекист голубоглазый, а?

Полина смутилась. Светлана легонько толкнула Решетилову локтем:

– Видишь: грустит. А говорит: счастлива.

Не-ет, тоскует наша Полинка по суженому.

– Не перегибай, – поморщилась Наталья.

– Что ты! Я как раз собралась ее утешить, – лучезарно улыбнулась Левенгауп. – Вчера я моталась в Колчевск брать интервью у Тухачевского (упросила главреда послать именно меня). Так вот, там был и командир Имретьевской кавбригады, который рассказал, что отряд Рябинина разгромил оную банду, взял в полон ворога-атамана и двигается к родным очагам… Смотри, Натка, как Полли оживилась!

– Ты не шутишь? – покраснела Полина.

– Честное благородное слово, – развела руками Светлана и достала папиросу. – Я закурю?

– Лучше не стоит.

– Боишься без табаку зачахнуть? – спросила Наталья.

– Кто бы говорил! – хмыкнула Светлана. – Сама дымишь, как курьерский поезд.

– Есть грех, – пожала плечами Решетилова.

– Послушай, Света, – стремясь вернуться к волнующей ее теме, сказала Полина. – Что еще ты слышала об отряде Рябинина? Все живы-здоровы?

– Твой Андрей – в точности жив, – заверила Левенгауп, – потому как я лишний раз об этом справилась. Вообще поездка в Колчевск получилась крайне интересной.

– Тухачевский понравился? – лукаво сощурилась Полина.

– Ну, Михал Николаич – просто душка! Галантен, важен, красив, умен не по годам. И, видно, хитер. Выправка и манеры «старой школы». Впрочем, что о нем!.. Я всего лишь взяла краткое интервью.

Решетилова недоверчиво покосилась на подругу:

– Подозреваю, там было кое-что поинтереснее…